great_trifles (great_trifles) wrote,
great_trifles
great_trifles

Таргариены: Вера против Политики (6 и 7)

6.



Что бы там ни советовала Висенья Эйенису, сама она начинает совершенно не с огнеметных залпов. Она взывает к справедливости, причем - к высшей, божественной справедливости.

Но чтобы вместо пламени и крови взывать к справедливости, политик должен иметь запас прочности своего положения. Если все уже лупят всех, и Вестерос в едином порыве поднялся против Таргариенов, призывов к справедливости никто не услышит.

Так что давайте сразу скажем, что ситуация по крайней мере в столице вовсе не столь плоха, как может показаться при чтении янделевской хроники.

Расставим факты по порядку. Все совершается очень быстро - сразу после огненных похорон Эйениса Висенья летит в Пентос. Мейегор, надо думать, прямо в халате мчится на Драконий Камень и проводит там всего ничего. А именно: "ровно столько времени, сколько ему понадобилось на коронацию... обручем своего отца из валирийской стали". Плюс ровно столько, сколько заняла попытка спастись пламенная речь к оружию Гавена, и минут пять-десять на усекновение головы оратора и очистку любимого меча от крови. Есть еще рассылка воронов во все концы Вестероса, но ею, надо думать, занимался не лично Мейегор, а его (точнее, Висеньи) ответственные за связи с общественностью.

Далее Мейегор "без страха" является в город верхом на Балерионе и водружает знамя Таргариенов на холме Висеньи, единственной стратегической высоте, не занятой воинством Веры. Септа Поминовения на холме Рейенис, как мы помним, укрепляется Сынами Воина давно, а Красный Замок Честные Бедняки, видимо, как захватили в поисках Эйениса и его семьи, так уже оттуда и не ушли. Все очень логично, пока не вспомнишь, что на холме Висеньи вообще-то стоит самая что ни на есть септа, большая и прекрасная. То есть место, где много и верующих, и, страшно сказать, септонов. Тем не менее Мейегор не просто спокойно приземляется там на Балерионе (и, надо думать, не на крышу плюхается), - он еще без особых проблем спускается на землю, водружает на видном месте знамя Таргариенов (неужели же с собой волок?..) и встречает "тысячи" присоединившихся. Нда. Давайте честно признаем - Висенья не только не сдает своих, она еще и своего не отдаст.

Еще один верный признак того, что Мейегор не слишком рискует, высадившись в столице, - его гордое одиночество в момент приземления. Да, это очень красиво, когда Николай I весь такой один и без оружия является на Сенной во время холерного бунта, и все падают на колени по его слову. Но не будем сомневаться, что явление царя народу не обошлось без неслабой подстраховки со стороны спецслужб. Угрожай Мейегору действительно серьезная опасность, - и драконов в столице приземлилось бы два (возможно, после предварительной зачистки местности из огнеметов). Конечно, напрямую нигде не говорится, что Висенья не до конца разогнувшаяся после броска по маршруту Драконий Камень-Пентос-Драконий Камень опять оседлала Вхагар. Может, она морем приплыла. Но вообще-то вдовствующая королева в столице отмечается практически сразу после Мейегора, раз уж именно она бросила вызов "любому, кто отрицал право Мейгора на престол, предложив им доказать свою правоту". Такие вещи делаются быстро, чтобы перехватить инициативу у противника. Оставлять Мейегора на денек-другой спать под знаменем и приветствовать прибывающие тысячи по крайней мере неразумно. И, конечно, подстраховывать сына следует, имея бомбардировщик в зоне оклика.

Опять же, согласно описанию осады Староместа, спортивная пенсионерка и далее не чурается путешествий верхом на драконе.

Никакой импровизации и там, где речь идет о вызове. Напротив, продумана каждая мелочь. Во-первых, Вера вообще и Дамон Праведный в частности вовсе не предлагают "Суд Семерых по древней традиции" - они на него лишь соглашаются. То есть инициатива исходит от Висеньи. Во-вторых, решить дело Судом Семерых - знак глубокого уважения Висеньи и Мейегора к традициям Вестероса, андалов и, между прочим, семерке богов. То есть Таргариены - конечно, не те, которых за дело из столицы выгнали, а правильные, - никоим образом не противопоставляют себя народу и богам. Мы тут все одной Веры, ты и я, а что до возникшего недопонимания, давайте решим его по заветам отчей старины, дабы каждая сторона соблюла свое высокое достоинство и сохранила лицо. Блестящий ход. Такому противнику и проиграть не обидно.

В-третьих, если перейти от популистских демонстраций к конкретике действа, Мейегору следует выставить на Суд Семерых, кроме себя любимого и могучего, шестерых сторонников, готовых ценою жизни отстаивать его права на престол (ибо суд поединком, даже Суд Семерых, заканчивается смертью кого-то из поединщиков скорее в качестве правила, нежели исключения). И раз уж идея священного суда исходит от Висеньи, следует думать, что сторонников подобрали заблаговременно, и Мейегору не пришлось, аки Дунку, в день сражения объезжать трибуны и отчаянно пытаться укомплектовать команду. Это на Дунка объявление свалилось как снег на голову, а Мейекар и Мейегор сами такой необычный вариант предложили, сами могли и оценить собственные возможности и попросту не устраивать себе слишком большие сложности.

Любопытно прикинуть, как добирались на суд шестеро поединщиков от Таргариенов. Если плыли с Драконьего Камня, то спокойно пришвартовались в Гавани. Если находились в столице, то спокойно представляли собой верную Мейегору партию. Оба варианта еще раз подтверждают, что бесчинства мятежников, скажем так, слегка преувеличены Янделем.

И наконец. Если посмотреть с пристрастием, обнаруживается, что советы Висеньи Мейегору вовсе не идут вразрез с ее советами Эйенису. Просто Эйенис, которому Висенья советует обрушить кровь и огонь на бунтовщиков, - коронованный правитель Вестероса, старший сын предыдущего коронованного правителя. Это против его законной власти незаконно бунтует королевство. Так что крутые меры совершенно оправданы. А вот легитимность нахождения на троне Мейегора хорошо бы для начала подтвердить - и только потом требовать подчинения, в том числе кровью и огнем.

Что ж, Висенья в очередной раз выходит тонким политиком, ибо одним выстрелом бьет двух зайцев: подтверждает статус свежеиспеченного короля и разбивает в пыль идеологическое обоснование претензий Звездной Септы к династии.

В принципе, если бы речь шла только о том, богомерзки ли Таргариены-кровосмесители и допустимо ли им править правоверными вестеросцами, в споре следовало бы ставить точку: Высший Суд сказал свое слово. Сказал-сказал! (Генри Морган, телефильм «Сердца трех»).

Хотя тут надо бы мягко добавить, что Высшему Суду свое слово пришлось говорить сквозь все интриги, которыми действо Мейегора было окружено ничуть не меньше, чем действо Дунка (а по логике, куда больше, ибо куда больше поставлено на кон). И что Вера для людей все же отдельно, а политика отдельно. И не так уж эти люди слушают богов. И защита Веры в данной заварушке для зачинщиков Хайтауэров не цель, но средство для достижения цели (что, мы надеемся, к шестой части ясно всем). Так что слово богов, к сожалению, точки в споре не поставило.

А что, кстати, боги сказали-то?

А сказанное богами весьма интересно.

Семерка Святого воинства полегла, стало быть, они в споре неправы, и подстрекатели их неправы тоже. Таргариены - законные правители королевств по праву завоевания.

Однако шестерка Мейегора тоже полегла, а сам он, хоть и выжил, находится в коме. То есть права Таргариенов на трон утвердил, но воспользоваться плодами своей победы не может. Так что законный король из Таргариенов - не он.

В переводе с божественного на русский результат поединка означает то, что и без поединка ясно. Святая Вера прекрасно скушала кровосмесителя-многоженца - и не жужжала, пока ее верхушка не увидела возможность присосаться к власти. А раз так, нечего теперь свои хотелки великими идеалами обосновывать. От идеалов руки прочь, хотелки - в топку. Что же до Мейегора, то он не наследник ни по праву, ни по способностям, и нечего ему делать на троне. Десница и главный помощник - это хорошо, это правильно, грозный и даже жестокий зам полезен как для дела, так и для имиджа руководителя, ибо очень удобно на его фоне выглядеть умным и добрым. Но раз уж довелось тебе родиться, скажем так, не особо обезображенным интеллектом, нечего теперь лезть со свиным рылом с такими способностями в калашный ряд монархи.

Однако в монархи Мейегор не просто лезет сам, его еще и активно туда пихают. Посмотрим на сложившуюся ситуацию изнутри. После условно выигранного поединка Мейегор теряет сознание. Конечно, сначала есть надежда, что это ненадолго. Но дни идут, пациент лежит в коме без динамики, а жизнь вокруг него упорно продолжается. Вспомним Кейтилин, сидевшую у постели Брана. Да, с ребенком беда, но дела заброшены, младший плачет и дичает, старший сгибается под гнетом забот, - а со стороны Кейтилин никаких подвижек. У Висеньи схожая ситуация. Проблемы не решаются, Хайтауэры не добиты, Сыны Воина не разогнаны, Мейегор при смерти и судьба династии под угрозой. Не говоря уже о прозрачном намеке богов на профнепригодность претендента.

Да и нужен ли намек, когда и так видно, что Мейегор не из тех, кто выигрывает битвы разумов? А мама, которая поможет и направит, не только не вечна, но и сильно немолода. И, надо думать, нездорова. При этом альтернатива Мейегору есть. Эйегон, внук Завоевателя, старший сын старшего сына. Может, он, конечно, не сильно взрослый, умный, умелый, нужное подчеркнуть, недостающее вписать. Но скажем честно, вряд ли он подходит сильно меньше Мейегора. Особенно при бабушке Висенье и деснице Мейегоре, если тот очнется.

И Висенья как человек и политик - совсем другой уровень, чем Кейтилин. Тем не менее поведение обеих матерей как-то подозрительно похоже. "Пусть все течет само собой, а там увидим, что случится" (Лопе де Вега).

Но, может быть, у Висеньи именно для такого поведения есть очень важные причины? Она же все-таки Висенья Таргариен, а не Кейтилин Талли-Старк.

Попробуем разобраться.


7.

Суд Семерых, как мы уже выяснили, был для партии Мейегора не экспромтом, а спланированной операцией. Более того, он не мог быть полной неожиданностью и для второй стороны. Как, кстати, и единственным выходом. Даже Дунк имел возможность не только набрать сторонников и биться, но и послать всех к черту и сбежать. Ну или распрощаться с рукой и ногой и как-то дальше самостоятельно подыхать жить. Целых два альтернативных варианта. Так что и у партии Веры варианты тоже определенно были, как и необходимость как-то дальше с этими вариантами самостоятельно подыхать жить.

Суд Семерых в таком ключе оказывается не просто спланированной операцией, но политическим спектаклем, аналогичным хождению Бейелора босиком за горы или замене Сансы на Маргери в качестве невесты короля. И кома Мейегора не то чтобы срывает этот спектакль, но определенно путает всем карты. Потому что, внимание, пока Мейегор лежит пластом, не только у Висеньи Хайтауэры не добиты, религиозные фанатики не разогнаны и далее по списку, - точно так же у Хайтауэров Таргариены не свергнуты, роялисты не перевербованы, в общем, список дел ничуть не меньше.

Но ведь и Хайтауэры тоже месяц чего-то ждут. А такие вещи в политике без закулисных договоренностей не делаются.

Поставим вопрос так: кто и о чем мог договариваться? От партии Таргариенов кандидатов только двое, и один из них не подходит совсем. Остается Висенья. И вот тут ребром встает вопрос о ее роли в Завоевании. Потому что ну никак не бывает, что жила-была себе в избушке на драконьих ножках бабушка, никого не трогала, а тут ее вдруг учитывают и о чем-то с ней договариваются игроки самого высокого уровня, неслабо перебаламутившие всю страну. Такое бывает только в том случае, если бабушка не простая и заявила о себе как о серьезном игроке в Игру Престолов неоднократно и успешно.

Может быть, конечно, в тройке завоевателей стратегически думала не одна Висенья. Еще более вероятно, что совсем уж дураков в тройке завоевателей не было. Однако о точных и умных решениях лично Висеньи нам известно (покорение Долины, учреждение Королевской Гвардии, организация Суда Семерых), а вот о таких же умных действиях лично Рейенис (правило шести ударов, конечно, хорошо и гуманно, но довольно очевидно, а с дипмиссией в Дорне вообще провал) и лично Эйегона (об этом вообще известна только более или менее приличная работа бомбардировщиком и фасадом) сведений нет. Да и упоминание Висеньи в хрониках почему-то всегда сопровождается разговором о работе, которую она делала.

А еще она воспитала Эйениса.

Потому что больше некому. Эйегон вечно в разъездах, да и на примере внуков не очень-то демонстрирует свой педагогический талант, а Рейенис слишком рано исчезла. До трех лет ребенка, конечно, тоже воспитывают и развивают, но все-таки то, что делает личность личностью, приходится вкладывать в голову ребенка несколько дольше, чем первые три года его жизни. Эйенис за свое недолгое правление успел продемонстрировать дальновидность, стратегическое мышление и чудеса дипломатии. Ну, еще слегка тряпочный характер и неспособность побить жену, но вообще-то желание строить семью не на силе и подчинении, а на любви и диалоге, - это достоинство, а не недостаток. И плох не тот, кто любит и прощает, а тот, кто этими любовью и прощением пользуется. Кто-то все эти черты умному мальчику Эйенису привил.

Только Висенья, имея возможность спалить дотла Орлиное Гнездо, вместо этого предпочла найти общий язык с маленьким королем Горы и Долины и покатать его на драконе. Что между прочим, внушило ему серьезное уважение к военно-воздушным силам, раз Джоносу Аррену в попытках поднять в Долине восстание против Таргариенов пришлось стать Братоубийцей.

Несомненно, Висенья умела быть при необходимости жестокой, но также несомненно, что она по возможности пыталась не доводить до этой необходимости. Узнаем же дерево по плодам его. Эйенис воплощает в себе тот стиль правления, к которому стремилась Висенья и который воспитать в Эйенисе могла только она.

Вообще все, что связано с завоеванием, замыкается, если смотреть внимательно, не на Эйегоне - на Висенье. Вплоть до коронации Эйегона. Такое завуалированное, но для тех, кто в курсе, знаковое событие: не кто-нибудь, но Висенья делает брата королем. Ее саму королевой не делает никто - она пришла, она взяла, она стала. А когда Вестерос, пусть частично, завоеван, царствуют Эйегон с Рейенис, но именно Висенья занимается монотонной, непрерывной, адски трудной и дающей истинную власть работой: правит.

Ирония истории в том, что Висенья - вылитая Нимерия. Хотя именно Дорн ей не поддался. А для остального Вестероса быть Нимерией не годится, не та психология. Чтобы тебя приняли как королеву, следует быть женой сурового мужика.

Что ж, если стереотип нельзя сломать, следует его использовать. Организовывается суровый мужик, харизматичный мачо Эйегон, и при нем прекрасная блондинка-королева Рейенис, несущая в массы милосердие и пробуждающая в подданных любовь. Оба не продадут, ибо из самых близких Висенье людей. Отличная пиар-акция.

На этом месте впору задаться крамольным вопросом, был ли у Завоевателей вообще этот самый кровосмесительный брак на троих. Ибо и без секса все получается очень гладко. Брат и сестры не могут быть включены в брачные планы лордов, ибо заранее спаяны в единый союз-кулак. Невозможно ни разорвать его, ни подселить легально кого-то четвертым - трое уже и так слегка перебор. А чувства друг к другу - а что чувства? Они могут быть любые. В политике куда важнее личность и интеллект. То, что мы в этом смысле знаем об Эйегоне и Рейенис, отлично укладывается в версию "ширма Висеньи". За братом и младшей сестрой нет особых успехов по факту, но они - прекрасные символы и грамотные исполнители своих ролей.

Причем Эйегону роль дается явно труднее, чем Рейенис. Там, где он, ширма трещит по швам, и в дырочки можно попробовать заглянуть. Вот и хроники откровенно говорят о Великом Мачо Завоевателе - ни рыба ни мясо, непонятный человек. А суть, похоже, просто в том, что парень не был таким, каким пытался казаться. Вот, допустим, Эйегон, верный муж двух сестер, с безукоризненной вежливостью раз за разом отказывается от третьей жены из лордских дочерей, ибо любит жен и свято им верен... но, простите, какой сильный мужик, сколько бы он ни любил жену, допустит, чтобы весь Вестерос был уверен, что ее ребенок - не от него? Не далее как в следующем поколении сильный мужик Мейегор за такие вещи сгоряча изничтожил не только жену, но и всю ее родню под корень (потом, правда, очень плакал, но это уже его половые проблемы). А если Эйегон многие годы допускал такое поведение любимой Рейенис, то действительно ли она была его любимой женой? То есть любовь, она разная бывает, и как сестру Эйегон ее, бесспорно, любил. Но молодые красивые творческие люди возле нее не вызывали у него ни малейшего сопротивления. Напротив, на одну ночь подробного инструктажа от начальника с Висеньей Эйегон, как мы знаем, девять ночей проводил с Рейенис и ее художественным окружением.

Гм. Но, может быть, тогда Эйегон не был сильным мужиком? Что мы вообще знаем о его личной жизни, если посмотреть непредубежденно? Ни единой женщины, кроме законных жен-сестер, сколько-нибудь близко. Ни малейших признаков порочащих его связей с особами женского пола, равно как детей от оных особ. Зато в анамнезе любимый друг на всю жизнь Орис Баратеон, непонятно откуда взявшийся, но ей-ей, родня. Гм.

Честно говоря, материала достаточно для того, чтобы рассмотреть по крайней мере альтернативный вариант распределения ролей в сплоченной троице героических Завоевателей. А именно:
- Висенья, трудоголик, мозг, руки, сердце и двигатель завоевания,
- Эйегон на роли Короля-Завоевателя, аккуратный исполнитель того, что прописано старшей сестрой, с молодости и до старости близкий с Орисом Баратеоном, любовью своей жизни, хотя кто его знает, не было ли в его жизни пары младых певцов из кружка Рейенис,
- Рейенис на роли Прекрасной Белокурой Королевы, мятежная и не всегда удачливая исполнительница того, что прописано старшей сестрой.

И в общем не так важно, кто из них когда с кем спал и спал ли вообще - фантазировать по поводу секса внутри троицы можно много, но смысла в этом никакого. Вот как Орис был вознагражден Эйегоном, действительно значимо. Важно, что и Рейенис, и Висенья родили по мальчику, безусловному носителю гена, поскольку они обе - Таргариены. Представляет интерес, что Рейенис могла себе позволить дите с репутацией непонятно от кого, а вот Висенья, увы, только и исключительно от законного мужа. Пленница имиджа, что уж.

А еще важно, что Висеньей дома явно были недовольны. Ну, как нетрудоголик бывает недоволен трудоголиком ("ты завоевала, ты и работай, дай пожить спокойно!"). Рейенис мечтала вовсе не просиживать ночи с певцами, изображая королеву, а путешествовать и долететь до края земли. Эйегон мечтал жить спокойной жизнью с Орисом или хотя бы певцами Рейенис, а вместо этого изображал короля. А Висенье хоть бы что, она на любимой работе и делает то, что хочет.

Накопившиеся противоречия завершились почти что бунтом на корабле - странной историей с исчезновением Рейенис и тем, что на старости лет Висенья с Эйегоном уже не то что раз в десять дней встречаться не могут - они, судя по всему, курсируют на своих драконах из столицы на Драконий Камень так, чтобы быть строго в противофазе. И, кстати, что бы там ни говорили хроники, ясно, кто из нежных супругов кого гоняет с глаз долой. Кто правит, тот и гоняет.

Да, но у трудоголиков свои проблемы, и счастья у Висеньи нет тоже, ибо при всей любви к работе она вынуждена вечно пребывать в тени своей ширмы. И ведь колоссальная работа проделана - а все равно, Висенья тут выходит как бы сбоку. Обидно, право.

Причем после смерти Эйегона Висенья из тени не выходит, а, напротив, еще глубже уходит в тень и на Драконий Камень. Королем становится Эйенис, тщательно воспитанный и подготовленный тетей/второй мамой (а что она не сумела научить его быть мужчиной в семье, что ж - чудеса педагогики относительны, характер всегда найдет где взять свое, частенько в очень неподходящем месте). Висенья поселяется на своей малой родине и в дела власти не лезет, если ее не заставляют. Она уже старая и, видимо, уставшая, а страной руководит тот, кто воспитан ею. И уж как руководит, так и руководит.

Но вот наступает кризис власти, сломленный горем Эйенис умирает так или иначе на руках второй матери. И вполне естественно, что Висенья хочет поставить на его место еще одного воспитанника, биологического сына Мейегора. Понимает ли она, что он, скажем так, работу не потянет? Скорее всего - да. Но она ведь может помочь. И Мейегор, пусть для Висеньи он явно на втором месте (а как иначе, если Мейегор воспитан в строгом и безусловном уважении к Эйенису?), все же ее произведение и ее продолжение.

А Эйегон-младший - нет. Это произведение, продолжение и вообще воспитанник Алиссы Веларион.

И отдавать мальчику Эйегону трон Висенья очень, ну то есть очень не хочет. Что бы там ни сказали боги.

Но если даже Суд Семерых и его последствия никак не могут быть свободны от интриг и закулисных договоренностей, может быть, и у поведения Висеньи есть иная, не столь личная, а, напротив, политическая, причина продвигать на трон именно Мейегора? Невозможность, скажем так, перемены лица в обязательстве со стороны Таргариенов кое-что говорит об этом самом обязательстве.

Нельзя заменить личность, если с ней связано что-то личное. У Эйегона-младшего и Веры общего разве что скандал из-за кровосмесительного брака. А вот с Мейегором у верхушки Веры есть мостик - Сериса Хайтауэр.

Поэтому Хайтауэры, как и Висенья, ни в малейшей степени не хотят на трон Эйегона, не связанного с их домом узами брака. А вот Мейегор на троне - это, при некотором усилии, в том числе переговорном, вполне вариант. Ибо Мейегор на троне = Сериса на троне, пусть даже и в компании дополнительной Алис.

Но Мейегор почти месяц в коме, и что с этим делать, обе стороны не знают.

Именно в этот момент судьба подкидывает Висенье последнее, самое коварное, искушение. И железная Висенья на него ведется.

Потому что, при всех политических сложностях, заменять Мейегора на Эйегона в первую очередь не хочется. И только во вторую - не можется. Вот и соглашается Висенья на предложение приехавшей с Алис Тианны Пентошийской оживить Мейегора. Хотя кто она такая, эта Тианна? Но Мейегор вот уже сколько там дней лежит без признаков выздоровления... а Тианна предлагает Висенье шанс там, где других вариантов вернуть Мейегора, скажем прямо, нет.

А ведь мы похожую ситуацию уже однажды видели: между Дени, Дрого и Мирри Мааз Дуур. И закончилось все весьма нехорошо: возвращенный из мертвых оказался слегка непохож на себя прежнего, а расплатиться пришлось дорого. А чем будет заплачено в этот раз? И вообще почему Алис вдруг так вовремя приезжает с Тианной?

Как нам сообщает путеводитель, Тианна из Башни способна узнавать необходимую ей информацию, чем успешно пользуется на посту мастера над шептунами. Увидела ли она будущее, узрела ли настоящее или просто убедила Алис в целесообразности продвижения своей кандидатуры - не очень понятно. Вообще в мире Мартина существуют тайны доступа к тем вещам, куда всех подряд пускать крайне опасно. И это очень логично. Строго говоря, о механизмах работы Тианны, Мелисандры, Бладрейвена и прочих, равно как о том, как же, черт возьми, все-таки устанавливается контроль над драконом, мы, читатели, знаем заметно больше того, что известно даже мейстерам Цитадели, не говоря уж о простых лордах и еще более простых вестеросских гражданах. Хотя и мы, волею паршивца, то есть, простите, лорда Мартина знаем явно недостаточно. А уж тем, кто в мире Мартина живет, совсем фигово. Вот есть провидец или наездник дракона. Хотите пророчество или дракона? Берите с нагрузкой в виде посредника или обходитесь своими силами.

К какой школе провидчества относилась Тианна, непонятно. Но не так уж это и важно. Главное в том, как Тианна сумела привлечь Алис на свою сторону. Напрашивается элементарная цепочка: были они раньше знакомы/близки/близки постельно/отсутствие всего перечисленного (тоже вариант), внимание Алис зацепит и уже не отпустит правильное предсказание. Типа "остановись! твой муж в коме на ИВЛ!" - "врешь, мерзавка!!!" - "о, милая, как мне тебя жаль, мои рабочие часы тебе известны, посмотришь почту - приходи, поговорим". А дальше подчинять клиента следует, поманив реализацией заветного желания. Я сделаю так, что Мейегор очнется и будет жить, а ты понесешь ребенка. Вот она, безотказная приманка для Алис.

Если Тианна вдруг оказывается права, и Алис узнает, что Мейегор в том состоянии, в котором подруга ей и пророчила, то как раз хватает времени, чтобы собрать чемоданы и доплыть до столицы за пару-тройку недель. А там убеждать Висенью, что Тианна способна на многое, будет уже Алис.

С другой стороны, для Висеньи, женщины, прошедшей через все и не по одному разу, аргументы Алис - аргументы для Алис. Длинный разговор между Висеньей и Тианной наверняка включает в себя работу пророчицы именно для вдовствующей королевы. Демонстрация прорицательских возможностей (что-то из прошлого? настоящего? возможны варианты, но, дабы убедить Висенью, несомненно, нечто очень важное) и затем - сладкая отрава приманки.

И все. Искушение попытаться передать дело жизни своему воспитаннику, а не выкормышу гадюки-Алиссы, несвоевременным браком с сестрой отправившим Эйениса в могилу и чуть не уничтожившим единое королевство, окажется сильнее Висеньи. Законы наследования, понимание недостатков Мейегора и права Эйегона отправятся лесом. Вот она, безотказная приманка для Висеньи.

Победа, правда, окажется отравленной. Мейегор очнется, но маму этим радовать будет недолго. Тианна работала не для жены и не для матери Мейегора и даже не для самого короля, но для себя любимой. Время Висеньи закончилось, наступило время Тианны. Новый Мейегор одним ударом разрушает все достигнутые с Хайтауэрами договоренности, сжигая огнем с неба людей, собравшихся в общем-то не столько оборону держать, сколько молиться в храме. Конец всем дипломатическим усилиям Висеньи - возобновление переговоров невозможно, достижение мира невозможно, впереди война, реки, текущие человеческой кровью, огонь с неба и Мейегор, полностью подпавший под влияние Тианны (для чего, собственно, все и затеяно).

Вот она, горькая расплата Висеньи. Хотя сама она сохранит достоинство и в огненной расправе с Верой и подданными участвовать ни разу не будет. И только однажды присоединится к сыну - чтобы вернуть долг старым союзникам-противникам, договоренность с которыми она не смогла соблюсти, и не позволить Мейегору сжечь Старомест.

Алис тоже расплатится, как без этого: забеременеет, но толку от этого не будет, поскольку и ребенок окажется мертвым уродом, и бывшая подруга-любовница ее предаст и оговорит. И Алис исчезнет с лица земли со всей своей семьей. А дети Мейегора - что ж, дети будут рождаться и дальше. Такие же мертвые, такие же уродливые.

В общем, все, как было обещано, за исключением деталей. Где-то мы уже такие пустые обещания и погибшего уродливого младенца видели.

Впрочем, Висенья из тех, кто сражается до последнего вздоха. И хотя кажется, что для нее все навсегда и безнадежно потеряно, она еще способна сказать последнее слово.

Довольно неожиданное для нее самой, надо признаться.

*продолжение следует*

Tags: anna_y, c_a_r_i_e, Мир Льда и Огня
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments